Дирижер блокадного симфонического оркетра Карл Ильич Элиасберг вспоминает о блокадной жизни оркестра (зап.1971г)

Код для вставки на сайт или в блог (HTML)
Первая скрипка умирает, барабан умер по дороге на работу, валторна при смерти...
О блокадных буднях ленинградского симфонического оркестра рассказывает дирижер Карл Ильич Элиасберг
В симфоническом оркестре в начале войны было свыше 100 музыкантов. Но каждый день смерть уносила их жизни, и, как рассказывали оркестранты, после каждой передачи они кого-то уже заставали мертвым. К 1942 г. из оркестра осталось всего 27 человек. Вот что вспоминала поэтесса, работавшая на радио, Ольга Бергольц: «... руководитель Радиокомитета Яков Бабушкин диктовал машинистке очередную сводку о состоянии оркестра: - Первая скрипка умирает, барабан умер по дороге на работу, валторна при смерти...» Оркестр уже не мог давать концерты симфонической музыки и замолчал почти на три месяца. Но кем-то был поднят вопрос о «реанимации» оркестра, а заниматься всем этим поручили Карлу Элиасбергу. Убедившись, что дирижёр был настолько ослаб, что не мог ходить от истощения, 9 февраля его привезли в профилакторий (7-й этаж гостиницы «Астория») на детских саночках с диагнозом "алиментарная дистрофия 2-й степени".
В этот период другой выдающийся музыкальный деятель – Шостакович Д.Д. уже подготовил 7-ю симфонию, посвященную блокадному Ленинграду. Он начал писать 1-ю часть её в сентябре 1941 г. в уже осажденном Ленинграде. Там же он написал вторую часть и начал работу над Писал он их в доме Бенуа на Каменноостровском проспекте. 1 октября композитор вместе с семьёй был вывезен из Ленинграда; после недолгого пребывания в Москве он отправился в Куйбышев, где к концу декабря 1941г. была написана 4-я часть и тем самым завершена вся симфония. Напомним, названия этих частей: 1-я – «Нашествие», 2-я – «Воспоминания», 3-я – «Родные просторы», 4-я – «Победа».
Премьера состоялась в Куйбышеве (теперь – Самара) 5 марта 1942 г. Затем она прозвучала в Москве, Ташкенте и Новосибирске. Было получено распоряжение от Первого лица города, А.Жданова – исполнить её в Ленинграде.

2 июня из Куйбышева на самолете штаба Ленинградского фронта спецрейсом была доставлена в Ленинград партитура 7-й симфонии Шостаковича. Радиокомитет поручил подготовить её исполнение дирижёру К.И. Элиасбергу. Но оркестр радиокомитета к этому времени ещё уменьшился – в живых осталось уже 17 человек.
Решено было через радио объявить по Ленинграду призыв ко всем музыкантам, находящимся в городе, с просьбой явиться в Радиокомитет для работы в оркестре. Вскоре и начались первые репетиции, но продолжались они по 15-20 минут из-за слабости музыкантов, но проводились они по несколько раз в день. В перерывах Элиасберг успевал ещё самостоятельно осуществлять поиски музыкантов по всему городу. Шатаясь от слабости, он обходил госпитали, всякого рода начальствующие инстанции. Узнав об этом, руководство ГАИ подарило ему велосипед. С изумлением наблюдали люди, когда по улицам едва-едва передвигался на велосипеде смешной и тощий «Дон Кихот» в развивающемся плаще. Порой и найденные оркестранты «выходили из строя». Так произошло, что на репетицию не вышел ударник Жаудат Айдаров. Карл Ильич тут же пошёл его искать и обнаружил музыканта в мертвецкой Дома радио. Он заметил, что пальцы музыканта слегка шевелились. Да он же живой! – воскликнул дирижер, и это стало вторым рождением Жаудата. Без него исполнение «Седьмой симфонии» было бы невозможным – ведь он должен был выбивать барабанную дробь в «теме нашествия». Вскоре полностью набрали струнную группу, а с духовой – возникла проблема: люди просто физически не могли дуть в духовые инструменты. Некоторые падали в обморок прямо на репетиции. Позже музыкантов прикрепили к столовой Горсовета – один раз в день они получали горячий обед. Но музыкантов все равно не хватало (нужно было иметь их 80 человек). Решили обратиться в штаб Ленинградского фронта, ведь многие музыканты с оружием в руках защищали город.

Помогать дирижеру поручили начальнику Политического управления Ленинградского фронта генерал-майору Дмитрию Холостову. Вот как всё это происходило. Карл Ильич узнавал номер части, где воевал музыкант оркестра и сообщал генералу. На другой день музыкант уже появлялся в Ленинграде. Некоторые оркестранты прилетали на военных самолётах с линии фронта, словом, система – "по указанию Сталина" была отлажена и действовала безотказно. Музыканты, находившиеся в армии и на флоте, получали предписание: «Командируется в оркестр Элиасберга». Тромбонист пришел из пулеметной роты, из госпиталя сбежал альтист. Валторниста отрядил в оркестр зенитный полк, трубач притопал в валенках, несмотря на начало лета – у него были распухшие от голода ноги и они не влезали в другую обувь.
Каждодневные репетиции стали более продолжительными, но более 1 часа музыканты не выдерживали. К этому времени они были переведены на «казарменное» положение и проживали в Доме радио, Малая Садовая, д.6 и им были выписаны дополнительные пайки. К концерту готовились как к важному сражению. За ходом репетиций город следил внимательно. Уговорами и жесткой дисциплиной Элиасбергу удалось подготовить свой оркестр к исполнению грандиозного произведения Шостаковича. Только один раз 6 августа состоялась генеральная репетиция.
9 августа 1942 г. Шел 355-й день блокады. В этот день по планам фашистского командования город должен был взят. В фешенебельной гостинице «Астория» предполагалось провести банкет, пригласительные билеты на который были уже отпечатаны…Но Ленинград продолжал борьбу. И как вызов врагу, именно в этот день, в Большом зале Ленинградской филармонии должен был состояться концерт. Руководство города придавало его проведению огромное значение. В связи с этим, командующий Ленинградским фронтом Л.А. Говоров, еще за месяц до назначенной даты начал предпринимать необходимые меры. Он поставил перед войсками задачу – сделать так, чтобы ни один вражеский снаряд, ни одна бомба не упала на город во время концерта. И вот долгожданный день настал. Рано утром Говоров был уже на передовой: предстояло еще раз все проверить к предстоящей операции. За полчаса до концерта он подошел к ожидавшей его машине, но не сел в нее, а замер, напряженно вслушиваясь в нарастающий гул. Еще раз взглянул на часы и заметил стоящим рядом подчиненным командирам – Наша "симфония" уже началась. Говоров приехал в филармонию, когда 30-минутная усиленная операция огневого подавления вражеских батарей уже заканчивалась. По замыслу Л.А.Говорова это было сделано для того, чтобы позволить ленинградцам спокойно прибыть в филармонию. Также 30 минут на усиление огня отводилось артиллерии, чтобы безопасно покинуть зал после концерта.

Ровно в 17 часов в осажденном Ленинграде наступило затишье. Зал филармонии был переполнен. В помещении было заметно прохладнее, чем на улице и поэтому открыли окна. Среди зрителей-слушателей было много военных, рабочих, много интеллигенции. На концерте присутствовали военачальники, руководство города, известные писатели. На эстраде уже расположились музыканты, одетые кто в гимнастерках, кто в кителях, кто в ватниках. Последним вышел строгий и одновременно обаятельный Карл Ильич. На нем был фрак и сияла безупречной белизной накрахмаленная сорочка, благодаря картофелине, найденной, бог его знает, где. Его фигура выглядела очень высокой и худой, а от голода, и согнувшейся, как вопросительный знак.

Элиасберг поднял руки. Дирижерская палочка дрожала в его руке, и вдруг, он преобразился – в нем все почувствовали возникший сгусток нечеловеческой энергии. И оркестр, поддаваясь его магнитизму, также, с первой октавой, начал играть с необычным вдохновением, с ожесточенным чувством ненависти к фашизму. Так продолжалось 1 ч. 20 мин. Слушатели были потрясены, у многих были слёзы на глазах. Когда Симфония была окончена, в зале воцарилась небывалая тишина.
Дирижер Элиасберг стоял, не шевелясь. Но вот началась, нарастая, буря несмолкаемых аплодисментов[1], все встали… Маленькая девочка преподнесла Элиасбергу букетик живых цветов с запиской: «С признательностью за сохранение и исполнение музыки в осажденном Ленинграде, семья Шитниковых». За кулисами все исполнители целовались и плакали… Этот симфонический концерт транслировался по радио на всю страну. «Ленинградская симфония» Шостаковича явилась своеобразным лучом надежды, символом веры в нашу скорую победу. Её даже называли «Героической симфонией» – настолько велико было её воздействие на настроения и поступки ленинградцев как на линии фронта, так и в тылу. Исполнение её в 1942 г. в Большом зале филармонии Ленинграда стало, поистине, историческим, таким же, как и дни ввода «Дороги жизни», прорыва блокады и других важных событий для города, для страны.
Спустя несколько лет после войны туристы из ГДР, встретившись с Элиасбергом, делились с ним о том впечатлении, которое они испытали 9 августа 1942 г. Тогда там, в окопах, они вдруг поняли, что война ими проиграна, коль скоро в осажденном городе такой силы моральной дух! Обо всём этом напоминает и памятная доска, установленная в 2014 г. на фасаде её здания,(благодаря стараниям экс-спикера ЗАКСа – В. Тюльпанова) к дню праздничных торжеств, посвященных 70-летию со дня полного снятия блокады Ленинграда.
Что касается оценки деятельности Оркестра, созданного Элиасбергом, то следует напомнить, что играл он не только в студии Дома радио, но и на других площадках. Всего за 900 дней блокады им было исполнено более 350 концертов и проведено 50 спектаклей с музыкальным сопровождением. За такую подвижническую и творческую работу маэстро был награжден орденом Красной звезды, и он стал Заслуженным деятелем искусств РСФСР. Поклониться этому патриоту и выдающемуся дирижеру можно, посетив Литераторские мостки на Волковском кладбище. Здесь он похоронен вместе со своей супругой пианисткой и концертмейстером Надеждой Дмитриевной Бронниковой, которая пережила его всего на 3 года. Она всегда оставалось его истинным другом, как в повседневной жизни, так и в музыкальном творчестве.
Таков наш краткий экскурс в те далёкие и драматические дни испытаний блокады Ленинграда, где одухотворенные люди музыкального искусства боролись с тяжелейшими невзгодами и поднимали дух ленинградцев и их веру в Победу!
________________________________________
Не будем лукавить – «буря бурных аплодисментов» в то время представляла собой громкий шелест «хлопков» высохших рук, истощенных голодом ленинградцев.
(источник - http://korenev.org/index.php/ru/2011-04-07-13-55-37/vtoraya-mirovaya-vojna/162-imya-parnya-iz-nashego-dvora-obletelo-ves-mir)